Мы сидели довольно чопорно на своих креслах, спинки и сиденья которых были обиты гобеленами, вытканными двоюродной бабкой Эдуарда. Я боялась, что кресло вот-вот обломится под сэром Пенном, который сидел в нем, развалясь, нисколько не заботясь о его хрупкости, и Хани бросила мне взгляд, как бы говоря: нам придется привыкать к этим деревенским манерам.

Сэр Пени говорил, что чудесно иметь таких знатных соседей, которые любезно угощают своих гостей вином из роскошных венецианских кубков. При этом в его глазах так и прыгали огоньки, как будто он насмехался над нами и даже вроде презирал нас, — конечно, за исключением Хани, а может быть, и меня. Оба они и отец и сын — имели что-то наглое во взгляде. Они рассматривали нас, как бы оценивая наши личные достоинства, в манере, которая не могла не смущать.

— Вы надолго собираетесь здесь оставаться? — задал сэр Пенн вопрос Эдуарду.

Эдуард ответил уклончиво, что многое будет зависеть от обстоятельств. Его отец захотел, чтобы он приехал сюда и какое-то время присмотрел за здешними имениями. Все зависит от того, как пойдут дела в Суррейских владениях.

— А-а, — протянул сэр Пени, — вы, знатные семейства, имеете владения во всех частях королевства. Подумать только, молодой сэр, у вас наверняка бывают моменты, когда вы не в состоянии решить, то ли вы человек из графства Суррей, то ли из Дорсета или, может, какое-нибудь другое графство предъявляет на вас права!

— Мой отец владеет землями на севере, — сказал Эдуард.

— Надо же! Да у вас, оказывается, есть опора в каждом уголке государства, подвластного нашей королеве, молодой человек!

— Уверяю вас, это далеко не так, — ответил Эдуард. — И да позволено мне будет сказать, что ваши корабли плавают во всех известных частях океана!